Трагедия на Байкале. Часть 2


пляж Хужира_остовы старых кораблей

Итак, «Сталинградец» вышел с грузом рыбы на борту и с баржей «Чайка» на буксире из Хужира до Листвянки. Приближались шторма, и рейс должен был быть последним. Капитаном  на нём в то время ходил Калашников Василий Перфильевич, участник ВОВ, морской офицер, награждённый орденом «Адмирал Ушаков» и медалью «За боевые заслуги». Имя его занесено в книгу «Ольхон – край родной». Плавал он и на катере «Норд-Вест».

Начальник Гослова Белозерцев П.И., работавший с рыбаками, отзывался о нём, как о спокойном, рассудительном человеке, хорошем советчике.

 

Первым помощником капитана был Дубинин Алексей, молодой парень. В нижней команде: старший механик Рыков Александр Кириллович, участник ВОВ, защитник Сталинграда, дошедший с боями до Германии, награждённый боевыми наградами. К большому сожалению, его имя и имена других ольхонцев не были внесены в книгу «Ольхонцы о войне и о себе». Помощником у него был Ермолаев Александр – симпатичный паренёк, светловолосый, с косой чёлкой, подвижный, он чем-то напоминал Сережку Тюленина из «Молодой гвардии». Заводила компаний, любимец молодёжи. Семья Ермолаевых приехала в числе других эвакуированных семей — Шаповаловых, Пининых, Ольховиковых  из Подмосковья в 1943 году.

 

Вместо Дальнего Востока (так же, как семьи Ситтниковых, Баязитовых, Гаптрахмановых из Татарии) они попали на Ольхон.

 

Матросы – Савельев Степан, Родовиков Иван – совсем молодые ребята, не старше 18-19 лет. Радист Бажгеев Гавриил – здоровяк с пышной кудрявой шевелюрой. Судьба приготовила ему «сюрприз» — он пошёл в рейс за другого радиста – Лыкова. Тот играл на трубе в духовом оркестре. Приближались ноябрьские праздники и его оставили на берегу. Было и такое в нашем посёлке – свой духовой оркестр. Не должен был идти в этот рейс и Рыков Александр. Его, как мастера, хорошо знавшего моторы, должны были оставить работать на берегу. Повар (кок) – Нина, молоденькая девушка, лет 18-ти, белолицая, полненькая, с тёмными глазами и ласковым голосом. Она приехала из Забайкалья, чтобы заработать денег. На буксире шла баржа со шкипером Степаном Жуковым. Он плавал помощником капитана на другом катере, но начальство попросило его сходить в рейс и привезти капусту для посёлка.

 

Разгрузившись в  Листвянке, команда погрузила  на борт мотор «НВЛ»-80 – сильный для нужд рыбзавода. На катер попросились геологи с оборудованием и трубами для буровиков (вышка стояла в бухте Ая). Сюда же, поближе к молодёжи, попросился и Козлов Дмитрий, только что закончивший срочную службу в военно-морском флоте. Дома, в Хужире, его ждали родители, два брата и три сестрёнки. Степан Жуков звал Дмитрия  к себе, на баржу. Но судьба у парня, видно, была другая.… Как-то он приходил  домой в отпуск – красивый, черноглазый парень. Щеголял в морской форме на зависть местным парням.

Получив «калым» от геологов, команда катера направилась в Большие Коты, расположенные на берегу Байкала. Отоварились продуктами и «горячительным». Дошли до бухты Песчаная,  где находились на отстое несколько катеров, так как было объявлено штормовое предупреждение. Команда понадеялась, что катер выдержит шторм, и он отправился в путь.

 

Ночью налетела «горная» (северо-западный ветер, по — ольхонски «Сарма-матушка»), перевернувшая не один катер, не говоря о лодках, унёсшая жизни сотен людей. Ураганный шторм поднял огромные волны, принёс ледяной холод. Радиосвязь с катерами велась из Хужира несколько раз в день, часов до 8-9 вечера, в случае шторма – каждый час. Ночью наблюдение за катерами, через радиоэфир, должен был вести рыбтрест. Ходили слухи, что дежурная радистка в Хужире, отстучав, очередной сеанс связи с катером, ушла на танцы. Даже если и вызывал радист сейнера на связь Хужир, рыбтрест, никто не смог бы прийти им на помощь. При таком ветре и тихой скорости катер не мог полноценно бороться со штормом.  Катер стала захлёстывать водой,  через якорные клюзы, огромные волны качали его с борта на борт. Вода шла по палубе, заливала кубрик.

Роковую роль сыграли трубы геологов, уложенные вдоль бортов, но не закреплённые, они раскатывались по палубе, били в борта. Да и мотор. Хотя и был закреплён, но сорванный водой, тоже стал перекатываться по палубе. Когда его сбрасывали с палубы, он зацепился за борт и повис, накренив катер, но после он всё-таки упал в море.

 

Алёша Дубинин должен был нести ночную вахту, поэтому приготовил тёплую одежду: полушубок, валенки, шапку. Когда его разбудили, он увидел, что в кубрике по полу перекатывается вода. Быстро оделся, взбежал  по трапу наверх. Его встретил шум волн, свист ветра, кромешная тьма. Катер кидало. Понял, что надо спасаться. Забрался по вантам на мачту (для натягивания паруса). Привязался. А волны всё зверели. Снесло палубные надстройки. Рубка ещё держалась. Александр Рыков до последнего «держал мотор», не давая ему заглохнуть, хотя вода в машинном отделении доходила до колен. Те, кого волны ещё не смыли за борт, забрались в рубку, залезли на неё. Но огромной волной сбило и её, вместе с людьми.

 

Тьма и холод, крики людей, некоторые ещё цеплялись за палубу, но волны снова уносили их. Двое – Александр Рыков и Дмитрий Козлов с трудом добрались до мачты, где сидел Дубинин, взобрались к нему. Их мокрую одежду, волосы  вскоре сковало морозом. Первым не выдержал Митя: «Всё, не могу больше, прощайте…». Рыков кусал руки, чтобы пошла кровь, хотел этим согреть их, но вскоре не выдержал, упал. Алексей остался один. Ветер не утихал, мачту качало, брызги долетали до него. Снизу ему всё ещё слышались крики о помощи, тянулись руки – Саши, Нины, Вани, …но вскоре никого уже не было.

 

Степан Жуков проснулся от сильной качки, скрипа. Выскочил на палубу, а там ветер, кромешная тьма. Баржу качало, катера не было видно. Понял, что баржу  обрубили («отдали швартовы»). У него на барже было человек пять Ольхонских колхозников, сдавших в Иркутске процентовую рыбу (тогда начислялись проценты от улова). Поняв, что его и их судьбы в его руках, Степан всех поднял на ноги, заставил работать. Распороли брезентовый чан, в котором солили рыбу, сшили парус, натянули на мачту… Баржа выровнялась поперёк волн. Степан до боли в суставах сжимал  руль, всё боялся, что его вырвет из рук и баржу перевернёт. Водой окатывало с головы до ног. Несколько раз мужики меняли ему одежду. К рассвету волны вынесли баржу к Посольску. Очередная волна выбросила баржу на берег. Рассвело. Степан до рези в глазах вглядывался вдаль. Увидел «черновину». Понял, что это «Сталинградец». Затеплилась надежда, что кто-нибудь остался в живых. Пошёл в Посольское, в правлении колхоза всё рассказал, просил помочь. Долго никто не соглашался. Ветер всё ещё был сильный, шла крутая волна, и никто не хотел рисковать.

Степан упрашивал, умолял, ругался. И вот человек восемь вместе со Степаном вышли в море. Подойдя к затонувшему  на мелководье катеру, через палубу которого гуляли волны,  на уцелевшей мачте они увидели одного единственного человека, привязанного к ней. Это был Алексей Дубинин.

 

Застывший, онемевший, чуть не сошедший с ума от всего пережитого, он лишь с трудом сказал Степану:

— Что долго-то?

Он ещё не понимал, что только благодаря мужеству, умению и находчивости  Степана Жукова он спасён.

 

Дальше  события разворачивались так: из Посольска в рыбтрест пошла срочная депеша, оттуда по рации сообщили в Хужир. Люди узнали правду о своих родных. Рыдания, крики, проклятия не умолкали в домах погибших. У Василия Калашникова осталась жена с двумя маленькими сыновьями. Вера Рыкова, работавшая медсестрой в больнице, осталась с маленькими девочками. Оплакивали Александра Рыкова и его родители, брат и четыре сестры. У матери Степана Савельева остались два сына-школьника. Он был их кормильцем и защитой.

Ваню Родовикова ждали мать, отец – участник ВОВ, четыре брата и две сестрёнки.

Саши Ермолаева так и не дождались мать, две  сестры  и любимая девушка.

Мать Гаврилы  Бажгеева  никак не хотела верить в гибель сына, ругала радиста, за которого он ушёл в рейс. У неё ещё было трое школьников, один сын служил в военно-морском флоте.

Долго ещё ходили на, мол, родители погибших, берегли память о них.

В Иркутск из Посольска  ушла срочная телеграмма.  Прилетело начальство из Иркутска: управляющий рыбтрестом Якубовский Я.А. и главный инженер Амитиров. Дубинина Алексея увезли в Иркутск, сначала на обследование и лечение в больницу, а потом он по путёвке уехал на курорт – оправляться от пережитого стресса.

 

Управляющий рыбтрестом  Якуб Александрович Якубовский был выходцем из Белоруссии, заслуженный чекист, ветеран революции, пенсионер всесоюзного значения. Он долгие годы служил в органах НКВД, был награждён многими наградами, боевым оружием. В Хужире он бывал ещё в довоенные годы, со многими был знаком лично. Часто бывая в Хужире, и  в войну, он не давал упасть духом женщинам, проводившим на фронт своих близких, вселял в них уверенность в Победе. Был прост в обращении с людьми, имел прекрасную память и знал многих рыбаков и сетевязальщиц в лицо, поздравлял их с праздниками в открытках.

 

Баржу «Чайку» с людьми и грузом увели на буксире в Листвянку, Степана и остальных людей с «Чайки»  долго там продержали. Шло следствие, допросы. Он успел за это время написать два письма любимой девушке в Хужир – Вале. Сетовал  на судьбу, просил стать его женой, а так же навещать его родителей.

 

На суд в Иркутск, в связи с гибелью  людей и потерей судна, были вызваны: управляющий трестом Якубовский, главный инженер Амитиров, капитан флота Мало-морского рыбозавода  Гаврилкин И.М., главный механик ММРЗ  Власов В.Д. На суде всплыли и другие нарушения в эксплуатации судна: рубка на его палубе была плохо закреплена короткими крепёжными болтами, палубные надстройки не были прикреплены струной к бортам, а только прибиты плинтусами к полу. Это недоделки верфи.

 

На рыбзаводе сплошь допускались перегрузки судов. Не было даже лееров – проволочных перил. Оказалось, что из рыбтреста не было письменного распоряжения о погрузке на борт судна мотора. А погрузка пассажиров, да ещё с грузом вменялась в вину команде. За весь груз отвечал помощник капитана, в данном случае Дубинин, но его на суде не было …. Суд присудил вычитать из зарплаты управляющего  рыбтрестом — 20 % в течение года, а из зарплаты главного инженера – 15% в течение 6 месяцев.

 

Из Хужира на другой день после сообщения о гибели  «Сталинграда» вышла «Победа» с капитаном Кичигиным Н.И.(Участник парада Победы на красной площади в Москве в 1945 году). В команду входил Баландин Н.И., ранее плававший на этом на этом судне. Подплыли к катеру, баграми стали шарить в кубрике. Цеплялась одежда, матрасы, тряпки, но людей не было. Потом подошёл пароход «Байкал», поставили помпы и, откачав воду, увели его на Большую речку для ремонта. После ремонта в его команду никто из Хужирцев не пошёл, слишком свежа была память о погибших.  Набрали команду из иркутян, но после одной навигации они разбежались.

 

Брата «Сталинградца» «Ленинградец» вытащили на берег за Шаманкой и сожгли. Судьба злосчастного «Сталинградца» точно не известна. Говорили, что его вывели в море и сожгли. Ветхие сейнера больше не решились использовать в работе, слишком большая цена за это была заплачена – жизни людей. Вместе с командой погибли и пассажиры. Всего  17 человек.

 

Степан Жуков, по возвращении домой, был премирован от рыбтреста на 1000 рублей (за спасение людей, судна), по тем временам деньги немалые, от министерства рыбной промышленности ему был вручён значок «Отличник рыбной промышленности». В декабре того же года у них с Валентиной состоялась свадьба. Они вырастили двоих детей, внуков. В 1955 году Степана отправили учиться в город Ейск на капитана. Долгие годы он ещё работал на рыбозаводе, на море и на берегу.

 

Алесей Дубинин тоже женился, обзавёлся семьёй, но долго в Хужире не задержался, уехал. Толи тяжело ему было постоянно рассказывать родным и друзьям погибших о них, толи считал, что виноват перед ними, что остался жив один из всех, кто был на «Сталинградеце». Кто знает, мало ли причин у человека.

 

За долгие 50 лет многое стёрлось из памяти людской. Родных у погибших в посёлке не осталось: кто уехал, кто-то умер. А те, кто ещё помнит об этом трагическом событии, не могут без волнения о нём рассказывать. Мне бы хотелось поблагодарить и пожелать здоровья многим землякам-хужирцам, помогшим восстановить подробнее те события. Это Баландин Николай Ильич – участник  ВОВ, защитник Сталинграда, добывший нам Победу, его жена Вера Нефодьевна. Вдова Степана Жукова Валентина Перфильевна, Ситников Исмаил Исхакович, Власов Владимир Дмитриевич – бывший механик ММРЗ, Смелова Галина Ивановна – бабушка более 30 внуков и правнуков, Византийский Юрий Константинович – все они заслуженные люди, проработавшие на ММРЗ не по одному десятку лет.

О погибших хочется сказать:

Родные над вами не плачут,

Не светит вам луч маяка,

Лишь плещут байкальские волны,

Да чайки кричат, как всегда.

 

* * *

Редакция получила от автора этой статьи З.И. Каплиной второе письмо, в котором она пишет: «У меня к вам небольшая просьба. Если можно, сообщите в газете, что мы, прихожане Храма иконы Державной Божьей матери, собираемся помолиться 24 октября за погибших на «Сталинградце», помянуть их. А благочинный отец Вячеслав из деревни Хомутово (он строит церковь у нас и в Усть-Орде) отслужит молебен по погибшим. Работники Хужирской библиотеки организуют вечер памяти – 50-летие со дня гибели команды «Сталинградца».

отрывок из книги Каплиной З.И. «Остров Ольхон – моя Родина»

Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Одноклассники